Судороги после алкоголя: почему возникают, чем отличаются от эпилепсии и как помочь

Мне подошло то, что здесь не просто слушаешь психолога, а сам постоянно работаешь. На группах сначала молчал, потом постепенно начал говорить. Многое про себя понял именно там.

Самым полезным для меня оказалось слушать других. Иногда человек рассказывает свою историю, а ты сидишь и думаешь: блин, да я же делаю абсолютно то же самое. От себя можно многое спрятать, на группе уже сложнее))

Мужу 45. До программы он много раз говорил, что справится сам. Хватало обычно ненадолго. Здесь впервые начал серьезно относиться к зависимости и перестал воспринимать лечение как наказание. Для меня это главное изменение.

Если совсем коротко, здесь я впервые научился не убегать от разговора, когда слышу что-то неприятное про себя. Раньше либо орал, либо просто уходил. Сейчас хотя бы могу дослушать человека до конца))

У нас проходил программу младший брат. До этого было несколько попыток лечения и каждый раз одна история. Он соглашался, немного держался, потом возвращался в старую компанию и все начиналось сначала. Поэтому никаких больших надежд уже не строили. Первый месяц был тяжелый. Брат звонил раздраженный, говорил, что устал от правил, от людей, что ему все надоели. Я была уверена, что опять бросит. Но специалист попросил нас не торопиться и дать ему время привыкнуть. Где-то через полтора месяца разговоры начали меняться. Он уже не только жаловался. Рассказывал, что помогал новичку освоиться, что сам получил замечание на собрании и сначала разозлился, а потом понял за что. Раньше он никогда такого не говорил. У него всегда были виноваты родители, друзья, начальник, обстоятельства. После возвращения домой он не стал вдруг другим человеком, и я думаю это нормально. Но сейчас может спокойно обсуждать неприятные вещи, просить о помощи, если ему тяжело. Для нашей семьи это очень много.

Хорошая программа. Мне особенно помогло общение с другими ребятами. Когда слышишь похожие истории не только от психолога, многие вещи наконец доходят.

Я приехал с мыслью просто пройти реабилитацию и уехать домой. Общаться особо ни с кем не собирался. В итоге именно люди вокруг дали мне больше всего. Конечно были конфликты, иногда жестко спорили. Один раз я вообще собрал вещи и хотел уехать. Потом остался. Со временем понял, что многие мои реакции здесь точно такие же, как были дома. Если меня критиковали, сразу злился. Если был неправ, пытался выкрутиться. В сообществе от этого уже не спрячешься.

Самое сложное для меня было привыкнуть к правилам. Первые недели хотелось со всеми спорить и доказывать, что я сам знаю как мне лучше. Сейчас вспоминаю и смешно немного. Многое понял именно через общение с другими ребятами.

По программе Дейтоп проходил реабилитацию сын. До этого уже был опыт лечения, но после возвращения домой довольно быстро все начиналось заново. Здесь мне понравилось, что его не ограждали от всего подряд. Наоборот, постепенно возвращали ответственность за самые обычные вещи. Через несколько месяцев даже по разговорам с ним стало заметно, насколько он изменился. Стал спокойнее реагировать, перестал во всем обвинять окружающих. После программы продолжает общаться со специалистом.

Я позвонила в слезах после очередного скандала с сыном. Мне сначала просто дали выговориться и успокоиться. Наверное именно этого мне тогда и не хватало. Потом уже спокойно разобрали, что делать дальше. Сын в итоге согласился встретиться со специалистом. Для кого-то мелочь, а для нас после двух лет отказов это было огромное событие.

Если коротко, мы с женой уже не знали куда бежать. Сыну 25, никакие уговоры на него не действовали. Я хотел просто поставить перед фактом и отвезти лечиться. Оказалось, все не так просто. Поговорили со специалистом, поменяли тактику общения с ним. Не сразу, но сработало. За это правда спасибо.

У брата зависимость много лет. На любые разговоры была одна реакция: у меня все нормально, лечитесь сами. Хотели уже буквально силой куда-то увозить. Хорошо, что сначала проконсультировались. Нам объяснили, какие вообще есть варианты и как правильно с ним разговаривать. В итоге согласился не сразу, понадобилось время. Спасибо специалистам, сами мы уже только ругались с ним.

Сыну 27, сам лечиться не хотел вообще. Сколько разговаривали, уговаривали, ставили условия, бесполезно. В какой-то момент уже просто не понимали, что делать дальше. Обратились сюда сначала сами, без сына. Нам объяснили, как лучше действовать и чего точно не стоит делать. В итоге удалось уговорить его хотя бы на встречу со специалистом. Дальше уже потихоньку пошло. Сейчас проходит программу. Я понимаю, что рано делать какие-то выводы, но хотя бы появилась надежда.

Обратились с дочкой 16 лет. Она вообще не считала, что у нее есть проблема. Все наши попытки поговорить заканчивались одним: отстаньте от меня. Первое время и здесь было сложно. Я несколько раз думала, что она просто откажется дальше ходить. Но постепенно начала общаться со специалистом, потом сама стала рассказывать мне некоторые вещи. Для нас это очень большой результат, потому что до этого она почти год от нас полностью закрывалась.